Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто
странным снам не предавался,
Кто черни светской не чуждался,
Кто
в двадцать лет был франт иль хват,
А
в тридцать выгодно женат;
Кто
в пятьдесят освободился
От частных и других долгов,
Кто славы, денег и чинов
Спокойно
в очередь добился,
О ком твердили целый век:
N. N. прекрасный человек.
Он оставляет раут тесный,
Домой задумчив едет он;
Мечтой то грустной, то прелестной
Его встревожен поздний сон.
Проснулся он; ему приносят
Письмо: князь N покорно просит
Его на вечер. «Боже! к ней!..
О, буду, буду!» и скорей
Марает он ответ учтивый.
Что с ним?
в каком он
странном сне!
Что шевельнулось
в глубине
Души холодной и ленивой?
Досада? суетность? иль вновь
Забота юности — любовь?
В свою деревню
в ту же пору
Помещик новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал.
По имени Владимир Ленской,
С душою прямо геттингенской,
Красавец,
в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно
странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.
И, позабыв столицы дальной
И блеск и шумные пиры,
В глуши Молдавии печальной
Она смиренные шатры
Племен бродящих посещала,
И между ими одичала,
И позабыла речь богов
Для скудных,
странных языков,
Для песен степи, ей любезной…
Вдруг изменилось всё кругом,
И вот она
в саду моем
Явилась барышней уездной,
С печальной думою
в очах,
С французской книжкою
в руках.
Прости ж и ты, мой спутник
странный,
И ты, мой верный идеал,
И ты, живой и постоянный,
Хоть малый труд. Я с вами знал
Всё, что завидно для поэта:
Забвенье жизни
в бурях света,
Беседу сладкую друзей.
Промчалось много, много дней
С тех пор, как юная Татьяна
И с ней Онегин
в смутном сне
Явилися впервые мне —
И даль свободного романа
Я сквозь магический кристалл
Еще не ясно различал.
«
Странное состоянье!» — сказал он и придвинулся к окну глядеть на дорогу, прорезавшую дуброву,
в конце которой еще курилась не успевшая улечься пыль, поднятая уехавшей коляской.
Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем
в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно
странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят
в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело
в совершенное недоумение почти всего города.
И долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими
странными героями, озирать всю громадно несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы! И далеко еще то время, когда иным ключом грозная вьюга вдохновенья подымется из облеченной
в святый ужас и
в блистанье главы и почуют
в смущенном трепете величавый гром других речей…
Странное дело! оттого ли, что честолюбие уже так сильно было
в них возбуждено; оттого ли, что
в самых глазах необыкновенного наставника было что-то говорящее юноше: вперед! — это слово, производящее такие чудеса над русским человеком, — то ли, другое ли, но юноша с самого начала искал только трудностей, алча действовать только там, где трудно, где нужно было показать бóльшую силу души.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда
в жизни своей ни с кем, и —
странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества,
в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст человека.
Засим это
странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками
в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул
в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился
в свою комнату.
Да не покажется читателю
странным, что обе дамы были не согласны между собою
в том, что видели почти
в одно и то же время. Есть, точно, на свете много таких вещей, которые имеют уже такое свойство: если на них взглянет одна дама, они выйдут совершенно белые, а взглянет другая, выйдут красные, красные, как брусника.
— Но позвольте прежде одну просьбу… — проговорил он голосом,
в котором отдалось какое-то
странное или почти
странное выражение, и вслед за тем неизвестно отчего оглянулся назад. Манилов тоже неизвестно отчего оглянулся назад. — Как давно вы изволили подавать ревизскую сказку? [Ревизская сказка — список крепостных крестьян, составлявшийся при переписи (ревизии).]
Чичиков задумался. Что-то
странное, какие-то неведомые дотоле, незнаемые чувства, ему необъяснимые, пришли к нему: как будто хотело
в нем что-то пробудиться, что-то подавленное из детства суровым, мертвым поученьем, бесприветностью скучного детства, пустынностью родного жилища, бессемейным одиночеством, нищетой и бедностью первоначальных впечатлений, суровым взглядом судьбы, взглянувшей на него скучно, сквозь какое-то мутно занесенное зимней вьюгой окно.
Когда взошел он
в светлый зал, где повсюду за письменными лакированными столами сидели пишущие господа, шумя перьями и наклоня голову набок, и когда посадили его самого, предложа ему тут же переписать какую-то бумагу, — необыкновенно
странное чувство его проникнуло.
Именно,
в отдаленных улицах и закоулках города дребезжал весьма
странный экипаж, наводивший недоумение насчет своего названия.
Расплатившись с портным, он выехал наконец из города
в каком-то
странном положении.
Главная досада была не на бал, а на то, что случилось ему оборваться, что он вдруг показался пред всеми бог знает
в каком виде, что сыграл какую-то
странную, двусмысленную роль.
Странные люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания: ведь очень хорошо знали, что Ноздрев лгун, что ему нельзя верить ни
в одном слове, ни
в самой безделице, а между тем именно прибегнули к нему.
Чичиков еще раз окинул комнату, и все, что
в ней ни было, — все было прочно, неуклюже
в высочайшей степени и имело какое-то
странное сходство с самим хозяином дома;
в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь.
И что всего
страннее, что может только на одной Руси случиться, он чрез несколько времени уже встречался опять с теми приятелями, которые его тузили, и встречался как ни
в чем не бывало, и он, как говорится, ничего, и они ничего.
Этот вопрос, казалось, затруднил гостя,
в лице его показалось какое-то напряженное выражение, от которого он даже покраснел, — напряжение что-то выразить, не совсем покорное словам. И
в самом деле, Манилов наконец услышал такие
странные и необыкновенные вещи, каких еще никогда не слыхали человеческие уши.
На старшую дочь Александру Степановну он не мог во всем положиться, да и был прав, потому что Александра Степановна скоро убежала с штабс-ротмистром, бог весть какого кавалерийского полка, и обвенчалась с ним где-то наскоро
в деревенской церкви, зная, что отец не любит офицеров по
странному предубеждению, будто бы все военные картежники и мотишки.
Это были те беспокойно-странные характеры, которые не могут переносить равнодушно не только несправедливостей, но даже и всего того, что кажется
в их глазах несправедливостью.
Но его спасало религиозное настроение, которое
странным образом совмещалось
в нем с беспутною его жизнью.
Ну можно ли было предполагать, когда, помните, Чичиков только что приехал к нам
в город, что он произведет такой
странный марш
в свете?
Какое
странное, и манящее, и несущее, и чудесное
в слове: дорога! и как чудна она сама, эта дорога: ясный день, осенние листья, холодный воздух… покрепче
в дорожную шинель, шапку на уши, тесней и уютней прижмемся к углу!
Одевшись, подошел он к зеркалу и чихнул опять так громко, что подошедший
в это время к окну индейский петух — окно же было очень близко от земли — заболтал ему что-то вдруг и весьма скоро на своем
странном языке, вероятно «желаю здравствовать», на что Чичиков сказал ему дурака.
Нельзя сказать наверно, точно ли пробудилось
в нашем герое чувство любви, — даже сомнительно, чтобы господа такого рода, то есть не так чтобы толстые, однако ж и не то чтобы тонкие, способны были к любви; но при всем том здесь было что-то такое
странное, что-то
в таком роде, чего он сам не мог себе объяснить: ему показалось, как сам он потом сознавался, что весь бал, со всем своим говором и шумом, стал на несколько минут как будто где-то вдали; скрыпки и трубы нарезывали где-то за горами, и все подернулось туманом, похожим на небрежно замалеванное поле на картине.
И вот таким образом составился
в голове нашего героя сей
странный сюжет, за который, не знаю, будут ли благодарны ему читатели, а уж как благодарен автор, так и выразить трудно.
И —
странное дело! — почти всегда приходила к нему
в то время откуда-нибудь неожиданная помощь.
Вот уже полтора месяца, как я
в крепости N; Максим Максимыч ушел на охоту… я один; сижу у окна; серые тучи закрыли горы до подошвы; солнце сквозь туман кажется желтым пятном. Холодно; ветер свищет и колеблет ставни… Скучно! Стану продолжать свой журнал, прерванный столькими
странными событиями.
— Послушайте, — сказал он с явным беспокойством, — вы, верно, забыли про их заговор?.. Я не умею зарядить пистолета, но
в этом случае… Вы
странный человек! Скажите им, что вы знаете их намерение, и они не посмеют… Что за охота! подстрелят вас как птицу…
Хотя
в ее косвенных взглядах я читал что-то дикое и подозрительное, хотя
в ее улыбке было что-то неопределенное, но такова сила предубеждений: правильный нос свел меня с ума; я вообразил, что нашел Гётеву Миньону, это причудливое создание его немецкого воображения, — и точно, между ими было много сходства: те же быстрые переходы от величайшего беспокойства к полной неподвижности, те же загадочные речи, те же прыжки,
странные песни…
Вернер был мал ростом, и худ, и слаб, как ребенок; одна нога была у него короче другой, как у Байрона;
в сравнении с туловищем голова его казалась огромна: он стриг волосы под гребенку, и неровности его черепа, обнаруженные таким образом, поразили бы френолога
странным сплетением противоположных наклонностей.
В эту минуту у меня
в голове промелькнула
странная мысль: подобно Вуличу, я вздумал испытать судьбу.
Бог знает какие
странные, какие бешеные замыслы роились
в голове моей…
Кстати, об этом кресте существует
странное, но всеобщее предание, будто его поставил император Петр I, проезжая через Кавказ; но, во-первых, Петр был только
в Дагестане, и, во-вторых, на кресте написано крупными буквами, что он поставлен по приказанию г.
Она решительно не хочет, чтоб я познакомился с ее мужем — тем хромым старичком, которого я видел мельком на бульваре: она вышла за него для сына. Он богат и страдает ревматизмами. Я не позволил себе над ним ни одной насмешки: она его уважает, как отца, — и будет обманывать, как мужа…
Странная вещь сердце человеческое вообще, и женское
в особенности!
В раздумье остановился он перед дверью с
странным вопросом: «Надо ли сказывать, кто убил Лизавету?» Вопрос был
странный, потому что он вдруг,
в то же время, почувствовал, что не только нельзя не сказать, но даже и отдалить эту минуту, хотя на время, невозможно.
Но
в идущей женщине было что-то такое
странное и с первого же взгляда бросающееся
в глаза, что мало-помалу внимание его начало к ней приковываться, — сначала нехотя и как бы с досадой, а потом все крепче и крепче.
Раскольникову показалось, что письмоводитель стал с ним небрежнее и презрительнее после его исповеди, — но
странное дело, — ему вдруг стало самому решительно все равно до чьего бы то ни было мнения, и перемена эта произошла как-то
в один миг,
в одну минуту.
Эта болезнь его тогда, его
странные все такие поступки, даже и прежде, прежде, еще
в университете, какой он был всегда мрачный, угрюмый…
Несмотря на эти
странные слова, ему стало очень тяжело. Он присел на оставленную скамью. Мысли его были рассеянны… Да и вообще тяжело ему было думать
в эту минуту о чем бы то ни было. Он бы хотел совсем забыться, все забыть, потом проснуться и начать совсем сызнова…
Тут вспомнил кстати и о — кове мосте, и о Малой Неве, и ему опять как бы стало холодно, как давеча, когда он стоял над водой. «Никогда
в жизнь мою не любил я воды, даже
в пейзажах, — подумал он вновь и вдруг опять усмехнулся на одну
странную мысль: ведь вот, кажется, теперь бы должно быть все равно насчет этой эстетики и комфорта, а тут-то именно и разборчив стал, точно зверь, который непременно место себе выбирает…
в подобном же случае.
— Вы, Порфирий Петрович, пожалуйста, не заберите себе
в голову, — с суровою настойчивостью произнес Раскольников, — что я вам сегодня сознался. Вы человек
странный, и слушал я вас из одного любопытства. А я вам ни
в чем не сознался… Запомните это.
«Чем, чем, — думал он, — моя мысль была глупее других мыслей и теорий, роящихся и сталкивающихся одна с другой на свете, с тех пор как этот свет стоит? Стоит только посмотреть на дело совершенно независимым, широким и избавленным от обыденных влияний взглядом, и тогда, конечно, моя мысль окажется вовсе не так…
странною. О отрицатели и мудрецы
в пятачок серебра, зачем вы останавливаетесь на полдороге!
Он развернул, наконец, письмо, все еще сохраняя вид какого-то
странного удивления; потом медленно и внимательно начал читать и прочел два раза. Пульхерия Александровна была
в особенном беспокойстве; да и все ждали чего-то особенного.
„Ба!“ — повторил опять незнакомец, удивленный
странным совпадением, и позвонил рядом
в восьмой нумер.
Он долго ходил по всему длинному и узкому коридору, не находя никого, и хотел уже громко кликнуть, как вдруг
в темном углу, между старым шкафом и дверью, разглядел какой-то
странный предмет, что-то будто бы живое.